Главы I - VI — о блаженной жизни

Главы VII - XVI — о добродетели и наслаждениях

Главы XVII - XX — в защиту философов, которые живут не так, как говорят

Главы XI - XVIII — о богатстве

Гла­ва I

1. Все, брат Гал­ли­он1, жела­ют жить счаст­ли­во, но никто не зна­ет вер­но­го спо­со­ба сде­лать жизнь счаст­ли­вой. Достичь счаст­ли­вой жиз­ни труд­но, ибо чем быст­рее ста­ра­ет­ся чело­век до нее добрать­ся, тем даль­ше от нее ока­зы­ва­ет­ся, если сбил­ся с пути; ведь чем ско­рее бежишь в про­ти­во­по­лож­ную сто­ро­ну, тем даль­ше будешь от цели. Итак, преж­де все­го сле­ду­ет выяс­нить, что пред­став­ля­ет собой пред­мет наших стрем­ле­ний; затем поис­кать крат­чай­ший путь к нему и уже по доро­ге, если она ока­жет­ся вер­ной и пря­мой, при­ки­нуть, сколь­ко нам нуж­но про­хо­дить в день и какое при­мер­но рас­сто­я­ние отде­ля­ет нас от цели, кото­рую сама при­ро­да сде­ла­ла для нас столь желан­ной.

2. До тех пор пока мы бро­дим там и сям, пока не про­вод­ник, а раз­но­го­ло­сый шум кидаю­щих­ся во все сто­ро­ны толп ука­зы­ва­ет нам направ­ле­ние, наша корот­кая жизнь будет ухо­дить на заблуж­де­ния, даже если мы день и ночь ста­нем усерд­но трудить­ся во имя бла­гой цели. Вот поче­му необ­хо­ди­мо точ­но опре­де­лить, куда нам нуж­но и каким путем туда мож­но попасть; нам не обой­тись без опыт­но­го про­вод­ни­ка, зна­ко­мо­го со все­ми труд­но­стя­ми пред­сто­я­щей доро­ги; ибо это путе­ше­ст­вие не чета про­чим: там, чтобы не сбить­ся с пути, доста­точ­но вый­ти на наез­жен­ную колею или рас­спро­сить мест­ных жите­лей; а здесь чем доро­га нака­тан­ней и мно­го­люд­ней, тем вер­нее она заведет не туда.

3. Зна­чит, глав­ное для нас — не упо­доб­лять­ся овцам, кото­рые все­гда бегут вслед за ста­дом, направ­ля­ясь не туда, куда нуж­но, а туда, куда все идут. Нет на све­те вещи, навле­каю­щей на нас боль­ше зол и бед, чем при­выч­ка сооб­ра­зо­вы­вать­ся с обще­ст­вен­ным мне­ни­ем, почи­тая за луч­шее то, что при­ни­ма­ет­ся боль­шин­ст­вом и чему мы боль­ше видим при­ме­ров; мы живем не разу­ме­ни­ем, а под­ра­жа­ни­ем. Отсюда эта веч­ная дав­ка, где все друг дру­га тол­ка­ют, ста­ра­ясь оттес­нить.

4. И как при боль­шом скоп­ле­нии наро­да слу­ча­ет­ся ино­гда, что люди гиб­нут в дав­ке (в тол­пе ведь не упа­дешь, не увле­кая за собой дру­го­го, и пере­д­ние, споты­ка­ясь, губят иду­щих сза­ди), так и в жиз­ни, если при­глядеть­ся: вся­кий чело­век, оши­бив­шись, пря­мо или кос­вен­но вво­дит в заблуж­де­ние дру­гих; поис­ти­не вред­но тянуть­ся за иду­щи­ми впе­ре­ди, но ведь вся­кий пред­по­чи­та­ет при­ни­мать на веру, а не рас­суж­дать; и насчет соб­ст­вен­ной жиз­ни у нас нико­гда не быва­ет сво­их суж­де­ний, толь­ко вера; и вот пере­да­ют­ся из рук в руки одни и те же ошиб­ки, а нас все швы­ря­ет и вер­тит из сто­ро­ны в сто­ро­ну. Нас губит чужой при­мер; если уда­ет­ся хоть на вре­мя выбрать­ся из люд­ско­го ско­пи­ща, нам ста­но­вит­ся гораздо луч­ше.

5. Вопре­ки здра­во­му смыс­лу народ все­гда вста­ет на защи­ту того, что несет ему беды. Так слу­ча­ет­ся на выбо­рах в народ­ном собра­нии: сто­ит пере­мен­чи­вой волне попу­ляр­но­сти отка­тить­ся, и мы начи­на­ем удив­лять­ся, каким обра­зом про­ско­чи­ли в пре­то­ры2 те люди, за кото­рых мы сами толь­ко что про­го­ло­со­ва­ли. Одни и те же вещи мы то одоб­ря­ем, то пори­ца­ем; в этом неиз­беж­ный недо­ста­ток вся­ко­го реше­ния, при­ни­мае­мо­го боль­шин­ст­вом.

Гла­ва II

1. Раз уж мы пове­ли раз­го­вор о бла­жен­ной жиз­ни, я про­шу тебя, не отве­чай мне, как в сена­те, когда отме­ня­ют обсуж­де­ние и устра­и­ва­ют голо­со­ва­ние: «На этой сто­роне явное боль­шин­ство». — Зна­чит, имен­но эта сто­ро­на хуже. Не настоль­ко хоро­шо обсто­ят дела с чело­ве­че­ст­вом, чтобы боль­шин­ство голо­со­ва­ло за луч­шее: боль­шая тол­па при­вер­жен­цев все­гда вер­ный при­знак худ­ше­го.

2. Итак, попро­бу­ем выяс­нить, как посту­пать наи­луч­шим обра­зом, а не самым обще­при­ня­тым; будем искать то, что награ­дит нас веч­ным сча­стьем, а не что одоб­ре­но чер­нью — худ­шим тол­ко­ва­те­лем исти­ны. Я зову чер­нью и нося­щих хла­миду3, и вен­це­нос­цев; я не гля­жу на цвет одеж­ды, покры­ваю­щей тела, и не верю гла­зам сво­им, когда речь идет о чело­ве­ке. Есть свет, при кото­ром я точ­нее и луч­ше смо­гу отли­чить под­лин­ное от лож­но­го: толь­ко дух может открыть, что есть доб­ро­го в дру­гом духе.

Если бы у наше­го духа нашлось вре­мя пере­дох­нуть и прий­ти в себя, о как возо­пил бы он, до того сам себя заму­чив­ший, что решил­ся бы нако­нец ска­зать себе чистую прав­ду:

3. «Как бы я хотел, чтобы все, что я сде­лал, оста­лось несо­де­ян­ным! Как я завидую немым, когда вспо­ми­наю все, что когда-либо про­из­нес! Все, чего я желал, я поже­лал бы теперь сво­е­му злей­ше­му вра­гу. Все, чего я боял­ся — бла­гие боги! — насколь­ко лег­че было бы выне­сти это, чем то, чего я жаж­дал! Я враж­до­вал со мно­ги­ми и сно­ва мирил­ся (если мож­но гово­рить о мире меж­ду зло­де­я­ми); но нико­гда я не был дру­гом само­му себе. Всю жизнь я ста­рал­ся выде­лить­ся из тол­пы, стать замет­ным бла­го­да­ря како­му-нибудь даро­ва­нию, и что же вышло из того? — я толь­ко выста­вил себя мише­нью для вра­же­ских стрел и пре­до­ста­вил кусать себя чужой зло­бе.

4. Посмот­ри, сколь­ко их, вос­хва­ля­ю­щих твое крас­но­ре­чие, тол­пя­щих­ся у две­рей тво­е­го богат­ства, ста­раю­щих­ся подо­льстить­ся к тво­ей мило­сти и до неба пре­воз­не­сти твое могу­ще­ство. И что же? — все это либо дей­ст­ви­тель­ные, либо воз­мож­ные вра­ги: сколь­ко вокруг тебя вос­тор­жен­ных почи­та­те­лей, ров­но столь­ко же, счи­тай, и завист­ни­ков. Луч­ше бы я искал что-нибудь полез­ное и хоро­шее для себя, для соб­ст­вен­но­го ощу­ще­ния, а не для пока­за. Вся эта мишу­ра, кото­рая смот­рит­ся, на кото­рую обо­ра­чи­ва­ют­ся на ули­це, кото­рой мож­но хва­стать друг перед дру­гом, бле­стит лишь сна­ру­жи, а внут­ри жал­ка».

Гла­ва III